Наши люди

«Судьбу не обойдёшь, не объедешь»

Кратко

О детском саде «Улыбка» у меня остались тёплые воспоминания. После выпускного я ещё не раз туда забегала, и всегда радовалась встрече со своими воспитателями. В группе Натальи Евгеньевны Лариной я была всего два года, но и за это время успела […]

О детском саде «Улыбка» у меня остались тёплые воспоминания. После выпускного я ещё не раз туда забегала, и всегда радовалась встрече со своими воспитателями.

В группе Натальи Евгеньевны Лариной я была всего два года, но и за это время успела её полюбить. Когда после детского сада уже прошло лет семь, я продолжала заходить к ней в гости, а она всегда искренне за меня радовалась. Успевала и меня слушать, и за малышами приглядывать. Только недавно я узнала, что родились мы с Натальей Евгеньевной в один день – 25-го июня. Совсем скоро воспитательница, оставившая много добрых воспоминаний в сердцах десятков мошковчан, отпразднует 65-й день рождения.

Детство

– Я родилась в городе Острогожск, это Воронежская область. Родители туда приехали на заработки, успели родить меня и брата Сашу. А когда мне исполнилось три года, то мы вернулись на малую родину в Болотнинский район, в деревню Большая Чёрная.

Маму мою звали Лидией Фёдоровной, а папу – Евгением Борисовичем. Детей в семье было четверо. Старшая Татьяна уже умерла. За ней родилась я, а потом – братья Александр и Сергей, он младше меня на пять лет.

Мамуля у нас была рукодельница, всё шила сама. Я не умею делать даже половину того, что с чем справлялась она. И мама, и сестра могли из ничего сделать что-то и всех накормить. Когда мы все четверо болели скарлатиной, то мама сидела с нами дома и успевала не только нам внимание уделить, но и целую скатерть вышить. Просто поражаюсь, как она успевала и работать, и варить, и одежду нам шить. Мы сейчас уже совсем не такие.

Родители часто переезжали. Не знаю, почему: мы просто ехали с ними, куда надо, а о причинах переезда никогда не спрашивали. Жили мы и в Кемеровской области, и поближе к малой родине, в Юрге.

Работали родители в животноводстве: папа коров пас, мама их доила. Тогда же ещё не было доильных аппаратов. Мама сама доила тёлочек утром, в обед и вечером. Дома мы родителей почти не видели, и я могу только представить, как тяжело им приходилось.

Дети дома – один другого младше, мы сами друг друга воспитывали. Бытовым делам учились, глядя на маму. Родители с утра до ночи работали, а мы трудились на огороде и ухаживали за хозяйством. Коровы, свиньи, гуси, утки… – кого только не было.

Помню, как мы в обед ходили доить корову. Я училась в классе четвёртом. Прёшь это ведро с молоком, и не можешь донести, а тащить всё равно приходится, потому что за тебя это никто не сделает.

С отцом мы жили непросто, поэтому мама вместе с нами от него уехала.

Школа

– Я люблю петь. Выступала на сцене с первого класса и до самого замужества, много раз участвовала в конкурсах.

Однажды мне нужно было спеть частушки. Найти другую девочку, чтобы спеть в паре, не получалось, поэтому мы нарядили моего брата Саньку и спели с ним. Как сейчас помню: «Подружка моя, как тебе не стыдно? На уроке булку ела – думаешь, не видно?», «Подружка моя, я её не ела. Раз 15 укусила, больше не хотела».

В школе мы с одноклассницами помогали отстающим мальчишкам решать математику. Всё делали с компанией: катались с горки, ходили в лес за ягодами, пропалывали поля за какую-то копеечку. Дома зимой заносило снегом под крышу, и приходилось прокапывать в сугробах ходы, чтобы можно было пройти от дома к дороге. Зато можно было забираться на крышу и скатываться вниз, сколько хочется.

Судьба работать с детьми

– В педагогику я пришла совершенно случайно, никогда не мечтала об этой профессии. Когда я училась в третьем классе, то написала в сочинении, что хочу стать актрисой. Учительница тогда сказала: «У тебя столько ошибок – как ты можешь стать актрисой?». Желание идти в эту профессию, как отрезало.

Когда пришло время выбирать себе дело, я приехала в Юргу. Уж, не знаю, почему, а поступать я решила в станкоинструментальный техникум. Но не хватило баллов. Тогда я уехала в Болотное и поступила в педагогическое училище на специальность «Учитель начальных классов». Судьбу-то не обойдёшь, не объедешь.

Училище

– Параллельно с учёбой мы вязали лён, копали картошку, работали на зерносушилке. Ставили концерты и сказки, гастролировали с ними.  Работали в пионерском лагере и санатории. Интересно было.

Когда мы поехали на практику, то я расстроилась, потому что мама дала мне кирзовые сапоги, а у всех были резиновые. Зато в моих сапогах успела походить каждая: одна снимала – другая надевала. В них удобно, не холодно и не жарко. Спустя много лет, на встрече с девчатами они спросили: «А помнишь твои кирзовые сапоги?».

Педагогическую практику я проходила в Сокуре, в 19-й школе. Мне попалась замечательная учительница, но, к своему стыду, я не помню, как её зовут. Она всё понятно объясняла и была для меня хорошим наставником.

До окончания училища я ещё успела поработать в Пятигорске. С девочками быстро нашла общий язык, а с мальчишками всё не могла договориться. Шебутные они были. То пионерские галстуки на жвачку сменяют, то ещё что учудят. А потом я подружилась с их лидером – маленьким, щупленьким Вовочкой. И всё. Скажу: «Вов, чтоб был порядок», – и Вова проконтролирует. Ему подчинялись все мальчишки, он мог с каждым договориться. Говорил мне: «Вы не расстраивайтесь, у нас всё будет хорошо».

Где работать?

– В 77-м я отучилась и стала искать работу. Хотела остаться в Болотнинском районе, поближе к маме. Но там уже и мест-то не было, поэтому мне предложили уехать в Мошковский район: «Он недалеко от железной дороги, это не глушь».

В Мошково я пришла в районо. Мне сказали, что учителя начальных классов не нужны, но в Верх-Балте не хватает учителя математики для 5-7 классов. Математику я знала хорошо, поэтому решила ехать туда. Но директор школы возмутилась: у меня не было высшего образования.

Отправилась снова в районо, где встретила Татьяну Владимировну Рыбченко, которая предложила мне уехать в Мошнино: там нужны были учителя рисования, пения и физкультуры. Я согласилась.

Мошнино

– Я уже жила в маленьких деревнях, поэтому в Мошнино мне всё было привычно.

Детей в деревенских школах мало. Выведу на физкультуру три класса, а их вместе всего семь человек – в командные игры не поиграешь. Приходилось каждый раз выдумывать, чем бы ребят занять. Зимой хорошо, можно просто поставить всех на лыжи. Сама тоже – палочки в руки и вперёд. Помню, уже была беременной, и муж кричал мне в окно: «Куда пошла на лыжах?!».

Замуж за Александра я вышла через год после приезда в Мошнино. Мы познакомились, когда мне надо было забрать из Болотного оставшиеся вещи. Я тогда спросила у Тани Львовой, кого можно попросить скататься за ними, а она мне и сказала: «Попроси Саньку». Но Санька мне не только вещи привёз, но и ухаживать начал.

В моём сердце тогда ещё жила обида на парня, которого я ждала из армии. Когда я приехала к нему в соцгородок, то увидела, как он гуляет там с другой, совсем юной девчонкой. Я на эту картину посмотрела, развернулась и ушла.

Обида на бывшего кавалера подталкивала меня быстрее найти себе мужа, чтобы потом написать в письме: «Я замужем. Гуляй, Вася».

Года два назад мы встретились, и он сказал мне: «Ах, какой я был дурак!». А я думаю, что всё сложилось правильно. Это к лучшему, что меня от него тогда судьба отвела. Она такая: её не обойдёшь, не объедешь.

По характеру мой Саша был ведомым: его нужно было подталкивать вперёд. А когда у нас пошли дети, то времени на это уже не хватало, я ведь и сама работала. В детском саду трудилась почти за всех: только на кухне никогда не работала, потому что не очень это люблю.

Умер Саша 9 лет назад.

Мошково, работа

– В Мошнино мы прожили ещё год, а потом переехали в райцентр, на улицу Ленина. Я надеялась, что найду здесь работу в школе. Муж как шофёр постоянно был в командировках по району, а я сидела с детьми. Носила воду из колодца, топила печку, готовила, стирала.

Когда родила Танюшку и была беременна Леной, то активно искала работу. В детском саду «Ручеёк» мне сказали, что из-за постоянной текучки место воспитателя всегда есть. А Таню в детский сад не брали, поэтому я приходила на работу вместе с ней. Мальчишки из подготовительной группы в коляску её посадят и катают целый день, а я своими делами занимаюсь.

«Ручеёк» раньше находился на той же территории, где сейчас «Рябинка». Кухня была отдалённо, а нянечек не было. Чтобы получить еду, я усаживала 30 малышей по местам и убегала. Ни один со стульчика не вставал. А сейчас и рядом с детьми будешь стоять – не усидят на месте. Стало сложнее удерживать внимание детей.

Когда я работала с восьми до восьми, то приходилось тяжко. Даже в магазин не успевала сходить, а ведь кроме работы – дом, дети, хозяйство, своя жизнь.

Спален тогда в детском саду не было: стоял стеллаж с одеялами и матрацами, а внизу – раскладушки. Все надо выставить, и деток раздеть, а помощника воспитателя нет.

Коллектив в «Ручейке» был замечательным. Коллеги стали для меня либо наставниками, либо верными друзьями. Со многими мы общаемся до сих пор. Раиса Викторовна Миллер и Вероника Лукьяновна Ставицкая – мои коллеги по «Ручейку», с которыми мы срослись и уже больше 20 лет вместе работаем в «Улыбке».

Закрыли «Ручеёк» в конце века. Тогда Раиса сходила в «Улыбку» и узнала, что нас могут взять туда. Оставлять любимый детский сад было жалко, но что уж тут поделаешь. На моём пути всё равно всегда встречаются добрые люди, где бы я ни была.

В «Улыбке» у нас тогда была самая холодная группа, и мы постоянно мёрзли. А через года три-четыре там отремонтировали отопление, и наша группа стала самой тёплой.

Дети – не в тягость

– Когда я стала Лариной, то уже точно знала, что первую дочку назову Татьяной. А муж всегда ждал мальчишек. Вторую дочку он назвал Леной, а имя для самой младшей выбирала Таня. Так у нас появилась Иринка. С девочками мне повезло!

Иду я по улице – одна дочка в коляске, одна – на руках, другую за руку веду. Когда люди видели такую картину, то часто задавались вопросом, как же я с такой гурьбой справляюсь. А мне дети никогда в тягость не были. Как я могу с ними не справиться? С Таней мне ещё месяца три свекровь помогала, а потом я всё делала сама. Только времени, конечно, было катастрофически мало. Пока детей накормлю, пока дома и в огороде управлюсь – уже и время позднее. Муж домой приедет – говорю ему, что есть хочу, аж сил нет. Он меня спрашивает, кто мне есть не давал, а мне просто некогда было.

Я воспитала много детей, а на своих всё времени не хватало. Они сами себя воспитывали. Чтобы приносить в семью больше денег, я ещё подрабатывала дворником. Вставала в пять утра, откидывала снег или подметала. Потом умывалась в садике под холодной водой, потому что горячей не было. Малышей встречала уже переодевшись.

Когда в 82-м нам дали квартиру на улице Максима Горького, трёхэтажный дом, в котором она находится, был единственным. Вокруг было сплошное болото. Когда часть территории засыпали землёй, то мы построили здесь сарай и завели хозяйство: корову и овцу, уток и гусей. Выпустим птицу – она пасётся. А когда болото полностью засыпали, чтобы построить ещё один дом, то мои девочки всё переживали: «Мама, а где наши утки будут купаться?».

Таня была компанейской, доверчивой девочкой: чужой на улице подойдёт, за руку возьмёт – она и пойдёт за ним. Был случай, когда она играла во дворе, а я пекла блины. Таня забежит домой, пару блинов возьмёт и уходит на улицу. Уже много блинов так натаскала – думаю, ну не смогла же она сама столько съесть. Выхожу из дома, а она по очереди с другими детьми на качелях катается, и у каждого в руке по блину.

Как старший ребёнок Таня всегда обо всех заботилась. Сейчас племянники к ней собираются приехать – она спрашивает: «Мам, сегодня сколько человек планируется? Надо что купить на стол?». Обо всех переживает, как о своих.

Лена долго привыкала к садику. Только подъезжаем к нему, а она в рёв. Но в целом Лена всё равно росла спокойным ребёнком, и с возрастом не изменилась.

Ира по характеру – огонь. В детстве она, почему-то, боялась воды, поэтому помыть её – был целый подвиг. Я сначала всё подготавливала, а потом быстро мыла Иринку, заворачивала её в полотенце и успокаивала. Ира выросла боевой.

Когда Лену и Таню уже взяли в детский сад, Иринка ещё была слишком маленькой. Я с утра её накормлю да спать уложу, а сама с девчатами уезжаю в садик. Хорошо, что муж подвозил. Освобожусь на работе – схвачу двух детей и бегу, как сумасшедшая, потому что младшая дома одна. С собой её брать было неудобно.

Девочки у меня молодцы. Я за них боялась только когда появилось много наркоманов, и в подъездах собирались толпы. А телефонов не было – пока домой придёшь, так и не знаешь, всё ли с твоими детьми в порядке.

Когда Лена училась в городе, то мне семь месяцев не выдавали зарплату. А за учебу платить надо. Тогда многие были в такой ситуации. Если бы не огород и хозяйство, то и не выжили бы, наверное. А так – мясо своё, сметана и творог – свои, овощи есть. Если бы моей дочери пришлось ездить на учёбу без билета, я бы со стыда сгорела. 

Хорошее время

Теперь Наталье Евгеньевне уже не надо думать о том, как прокормить семью и всё успеть. Она до сих пор работает в детском саду «Улыбка» со своими старыми друзьями, а дома её навещают не только дети, но и внуки – четыре девчонки и четыре мальчишки разных возрастов. Кто-то уже совсем взрослый. Никита женился, и Наталья Евгеньевна стала прабабушкой маленького Миши.

Пусть моя воспитательница не стала актрисой, но зато она примерила столько ролей в детском саду, что никакой актрисе и не снилось. Сейчас находится время и для хобби:

– Я бы никогда не подумала, что займусь вышивкой. Но однажды купила вышивку для внучки, а та ею так и не занялась. Тогда я сама взялась за рукоделие.

Ещё моя воспитательница любит цветы. Ей всё советуют убрать их за ограду, а на участке посадить морковь. Но у Натальи Евгеньевны на это даже рука не поднимается.

Другое увлечение – поэзия. Позже вы сможете прочитать стихи Натальи Евгеньевны в наших соцсетях.

Мне кажется, что с тех пор, как я была маленькой, моя воспитательница совсем не изменилась. Я всегда её вижу с мягкой и доброй улыбкой, нежным взглядом…

Наталья Евгеньевна, будьте здоровы и счастливы ещё много-много лет.

Дарья Серикова