«Сколько раз я буду слышать «нет»? Так ведь и война закончится!»

Ветерана Великой Отечественной войны Григория Ефимовича Лузгина из Ташары мы запомнили интересным собеседником, который часами мог декламировать стихи известных поэтов. Стихи стали его отдушиной, когда он потерял голос. А до этого, вспоминали коллеги по работе, Григорий Ефимович пел так, что люстры в зале дрожали. Особенно любил «День Победы»…

Как досталась та Победа, он знал не понаслышке. Семнадцатилетним мальчишкой строчил в военкомат заявления с просьбой взять его на фронт, даже комиссию медицинскую заранее прошел. Хотя учился в железнодорожном училище – у него была бронь.  Вступил в комсомол – стал приходить в военкомат чуть ли не каждый день, но всякий раз слышал один ответ: «Нет!»

«Да сколько раз я буду слышать «нет»? Так ведь и война закончится!» – как-то не выдержал он.   

Он вспоминал: в те страшные дни народ в едином порыве готов был встать на защиту Родины, поэтому отказ в военкомате всегда больно ранил до слез.

Возможно, семнадцатилетний Гриша надоел своими ежедневными визитами, и военком сдался. «Ладно, собирайся!», – наконец-то, услышал паренек. А собирать ему было нечего: подпоясался – и был готов.

Шел 1942 год. Григория отправили в Челябинскую танковую школу. Он, правда, летчиком хотел быть, но уже был согласен хоть куда – лишь бы на фронт попасть.

…Пока поезд ехал до Челябинска, наш земляк вспоминал родную деревню Осокино, где он родился и где крестился. Под стук вагонов, перед неизвестностью, картинки из прошлого были особенно яркими. И их рубленный дом из двух комнат, в которых хватало места большой семье из десяти человек. И большие сени, где по утрам играло солнце. Русская печь, а над ней палати – рай для ребятни. Просторные лавки вдоль стен и отцова швейная машинка «Зингер»…

Раньше и клуб, и школа были в одном помещении, и Григорий Ефимович вспоминал, как крутил здесь динамо при показе фильмов. Мальчишек за эту работу в то время на просмотр пускали бесплатно.  

В то же время он с сожалением думал и о том, как теперь без него родители прокормят младших: продуктовый паек, который ему давали в училище, он всегда приносил домой, себе оставляя лишь самую малость…

О том, что он едет на фронт, родные не знали. Позже Григорий отправил короткое письмо младшей сестре: «Машка, я пошел на войну!». Вот и все, что узнали родные о сыне и брате.

«Кто с мечом к нам придёт…»

«Ох, и громина, а не машина!» – воскликнул парень, когда впервые увидел танк. Так для него начались учения. Будущие защитники ходили в обмотках. .

«Мы, как начинали наматывать их вокруг ноги, приговаривали «январь, февраль…» и всегда заканчивали на декабре. Это нас старшие так научили. Но, что хочу сказать, штука очень удобная была – снег не попадал внутрь», –вспоминал Григорий Ефимович.

Нелегко приходилось новобранцам: началась зима, железо накалялось.

Когда бойцы освоили первые азы, их стали готовить к отправке на фронт: сводили в баню, выдали новенькую форму – куртки, шинели, шапки-ушанки, рукавицы и даже  носовые платки.

После сдачи экзаменов сформировали экипажи. Танки бойцы получили новенькие, погрузили их на платформы и поехали в сторону Белоруссии. По России промчались быстро, а, как в Белоруссию въехали, поезд ехал только ночью. Высадились на станции – и там  пошли уже своим ходом.

Григорий тогда был самым молодым в экипаже, и старшие старались его беречь. Но лиха всем хватало! Фашисты сопротивлялись жестко!  

Тем не менее позади осталась Белоруссия, Латвия… – наши войска подошли к Восточной Пруссии.

«Там столько наших войск было! И правильно! Нечего на нас нападать. Как знаменитый полководец говорил: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!» – делился эмоциями ветеран. – Перед Кенигсбергом мы перестали различать время суток: где – день, где – ночь. Обстрел врага вели беспрестанно. И, наконец-то, дорога на Берлин была открыта! Мы с нетерпением двинулись по ней, и вот незадача – наш танк вышел из строя! Это было такое расстройство, что и не рассказать. Дойти почти до Берлина и тут – такое! Нашему экипажу пришлось встать на ремонт, а, пока ремонтировались, войска ушли далеко вперед.  После мы получили приказ ехать в Люберцы, что в Московской области».

Шел апрель, весна день ото дня набирала силу. Очень сильно хотелось жить…

Победа!

По прибытию на место экипаж привел в порядок танк и присоединился к репетициям. Дух Победы уже витал в воздухе. Дышать хотелось полной грудью. А, когда бойцы увидели над Москвой салют, то поспешили включить радио. Оттуда и узнали, что наступила Победа! Вздохнули с облегчением… Столько радости было, что дожили до такого великого дня! Потом экипажу сообщили, что он будет участвовать в параде Победы на Красной площади.

«Была не очень хорошая погода. Моросил дождь. Рокоссовский и Жуков объезжали площадь. Мы, замерев, стояли у своих железных коней. Когда маршалы подъехали ближе, увидел, что у них все лацканы пиджаков увешаны орденами. И вот настал наш выход. Мы прогрохотали по Красной площади так, чтобы весь мир слышал о нашей Победе! Затем вернулись на базу, смазали пушку на танке, сняли аккумулятор и законсервировали технику. Все. Точка. Войне конец!» – рассказывал Григорий Ефимович.

Наш земляк не сразу вернулся домой. До 1947 года он служил в Мурманске, но это уже совсем другая история.

Низкий поклон нашим ветеранам. Они воспитали достойное молодое поколение – ребят, которые по их примеру мужественно выполняют задачи специальной военной операции, спасая мир и человеческие жизни.

Марина Евгеньева