«Мы верили в Победу и этой верой жили»

В районном краеведческом музее прошёл «Час Памяти», посвящённый мошковчанам-участникам Ржевской битвы. В нем приняли участие ученики Мошковской школы №1.

По итогам боев зимы-весны 1942 года в 150-ти километрах от Москвы образовался Ржевско-Вяземский выступ. Гитлеровцы заняли Ржев ещё в 1941 году и выстроили здесь укрепрайон. Ржевско-Вяземский выступ немцы называли «воротами к Москве», «неприступной линией фюрера», плацдармом для наступления на нашу столицу. Гитлер говорил: «…Отдать Ржев – значит открыть русским дорогу на Берлин». А немецкий генерал писал в январе 1942 года: «…Ржев – это трамплин.  …Мы совершим отсюда прыжок на Москву». Советские войска по освобождению Ржева провели три операции: первая Ржевско-Сычевская (июль-август 1942 года), вторая Ржевско-Сычевская, известная как операция «Марс» (ноябрь-декабрь 1942 года) и Ржевско-Вяземская (март 1943 года).

Ребята познакомились с воспоминаниями наших земляков-участников ожесточённых боёв.  

От Ельни до Могилева прошел фронтовыми путями Михаил Матвеевич Семёнов. «Получили пополнение, подкрепление –  разных калибров орудия, – вспоминал Михаил Матвеевич. – Приказ – ни шагу назад…. Больше года воевал в боях под Ржевом. Нашему полку приходилось часто вывозить орудия на прямую наводку, чтобы уничтожить пулеметные точки противника, снять «кукушек» с деревьев… Об освобождении Ржева мне напоминает медаль «За боевые заслуги».

Начальником разведки дивизиона 894 артполка 327 стрелковой дивизии был   Михаил Иосифович Ольшевский. В январе 1942 года он – командир штабной батареи, старший лейтенант. Вспоминал: «В 42-ом мы выходили из окружения с февраля по июнь. Вокруг леса и болота. Ни пройти, ни проехать, ни боеприпасов, ни продовольствия.  Март 42-го, тяжелые бои, раскисшие дороги, болота. Измотанные тяжёлыми боями выходили из окружения небольшими группами, прорывая оборону врага – цепь дзотов с искусственными завалами из деревьев. Захватили один, второй дзот. Образовалась брешь в кольце врага. Прорвались, собрались вместе: боеприпасы на исходе. С боеприпасами было туго – всего по несколько снарядов на орудие. И вновь бой. Вновь уходили маленькими группами… Орудия пришлось взорвать из-за отсутствия снарядов. Множество раз мы вступали в схватки с фашистами, прикрывая отход товарищей. Некогда было думать о себе, на мне лежала ответственность за бойцов. Но, пробиваясь из окружения под Любанью, потеряв связь с командованием, ничего не зная о положении дел на фронте, мы верили в победу и этой верой жили…».

Александр Константинович Безбородов был разведчиком. Он рассказывал: «Освободили деревню, и пришлось расчищать колодец от убитых фашистами детей, стариков, женщин. Такое не забывается…».

Иван Николаевич Гусев в Москву попал летом 1942 года после окончания училища. «Мне исполнилось 18. В моем подчинении находилось 38 бойцов, выздоровевших после ранения. Винтовки, сказали нам в напутствие, добудете в бою. По пути двух бойцов убило, трех ранило. Наши части стояли перед Ржевом, который надо было освобождать. Фашисты закрепились на удобном высоком берегу реки. Требовалось добыть «языка». Это поручили мне. Набрал я 24 добровольца из разных подразделений. Дали нам всего три дня для ознакомления друг с другом. Выделили мы группу захвата, поддержки, прикрытия, определили задачи каждой. Пошли… Задание выполнили…».

«Мне шел 23-й год, – писал во фронтовом дневнике Степан Иванович Якуб. – Мороз, снежные заносы, смертельные схватки с врагом, гибель бойцов. Постоянная игра в прятки со смертью. Плач у братской могилы. Такова она, фронтовая быль. Ранение. Три месяца в госпитале…» (22.09.1942 года). «Получено пополнение до 700 человек…. Из состава прибывших более половины выбыло из строя… Стон…Раненый: «Ой, мамочка, милая моя мамочка!». И крик-мольба: «Братцы, пристрелите! Нет больше моих сил!..» 02.10.1942 г.). «Много я похоронил боевых друзей, но этот зов смерти, как избавление от мук, страшной занозой в памяти. И комок подкатывает к горлу. Чтобы постичь в полной мере цену нашей общей большой победы, которая пришла в 45-ом, надо знать суровую прозу войны 41-го и 42-го».

Лейтенант Иванов Александр Павлович свой первый бой в мельчайших деталях запомнил на всю жизнь. В 42-ом под Ржевом он принял в пехотном полку стрелковый взвод. «Рукопашный бой в траншеях – дело страшное, – рассказывал он. – С врагом встречаешься лицом к лицу, видишь его глаза. Надо хоть на долю секунды опередить его. Не каждый мог это сделать и погибал…  Лишь к вечеру бой затих. С темнотой взводу принесли еды на тридцать человек, а в живых осталось только одиннадцать бойцов…».

В ночь на 3 марта 1943 года 215, 274 и 371 дивизии перешли в наступление. Наши части завладели пригородом, начались уличные бои. Первыми достигли цели сибиряки 215-ой дивизии. 3 марта, в 9 часов утра, они водрузили красный флаг на Советской площади Ржева.

17 месяцев длилась борьба за Ржев. Ржевский выступ был устранен. Путь на Запад открыт. Потери советских войск в боях под Ржевом составили около 1 млн. 600 тыс. солдат и офицеров.

Минутой молчания почтили ребята память о воинах, отдавших жизни за освобождение Родины.

Людмила Гореликова