Судебный пристав с творческой душой

Олег Калашников, младший судебный пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов отделения по Мошковскому району, уже пять лет на службе — и за это время заслужил репутацию надёжного и принципиального специалиста. Его профессиональный путь начался буднично: однажды откликнулся на вакансию по объявлению. Но именно сочетание строгого следования закону и внутренней порядочности сделало Олега одним из тех сотрудников, чьё имя в коллективе звучит с уважением.

В преддверии Дня судебного пристава рассказываем о молодом человеке, для которого служба — это не просто работа.

«Даже мысли не возникло «откосить»

— Олег, расскажите немного о себе. Вы коренной мошковчанин?

— Нет, мои корни — в Чистоозёрном районе, в селе Новокрасное. Там я родился, вырос, окончил одиннадцать классов. Наш район, к сожалению, находится далеко от Новосибирска, и это накладывает свой отпечаток. Жизнь в отдалённых деревнях сегодня непростая. Это очень заметно по тому, как меняется облик сёл — они пустеют. Многие уезжают: не стало работы, а, значит, и перспектив. Люди вынуждены искать лучшей доли в городах, и это, конечно, большая боль для таких мест, как моя малая родина.

Мой отец, Владимир Петрович, когда я учился в одиннадцатом классе, чтобы устроиться на работу и обеспечить семью, первым перебрался в город. Было непросто: мама Людмила Васильевна не могла сразу оставить хозяйство и дом. В итоге весь мой последний учебный год мы жили, что называется, «на два фронта». Мама месяц проводила со мной в деревне, а потом на месяц уезжала в город к отцу.

Владимир Петрович, как говорит Олег, «кем только не работал», но нашёл своё место в подсобном хозяйстве МУП «Новосибирский зоопарк имени Р. А. Шило», которое обеспечивает кормами Новосибирский зоопарк. Мужчина работает на тракторе. Труд тяжёлый, мужской, но очень востребованный в наше время.

Людмила Васильевна всю жизнь проработала в детском саду воспитателем. На малой родине она вкладывала душу в малышей, и, когда семья уже окончательно переехала в Мошково, женщина без труда устроилась в детский сад. Даже с выходом на пенсию Людмила Васильевна не смогла оставить работу и детей — продолжила трудиться, потому что искренне любит своё дело.

— В армию вы призвались из родного села…

— Да, из Новокрасного. Я даже не попал на свой выпускной. Всё произошло очень стремительно: 14 июня у меня был последний экзамен, 17-го я отметил своё восемнадцатилетие, а уже 20-го числа меня призвали. И всё, я оказался на распределительном пункте, который в народе называют «холодильником».

— Служить хотели? Планировали?

— Знаете, всё, как ни странно, началось с телевидения. Я на собственном примере понял, что пропаганда действительно работает. Мы тогда купили спутниковую тарелку, и я любил смотреть телеканал «Звезда». С огромным интересом слушал репортёров, которые рассказывали о реформах: сколько всего нового поступает в войска, как армия заново укомплектовывается, как там всё становится современным и добротным. Смотрел и думал: «Как же это здорово! Как хочется всё это увидеть своими глазами!».

На моё восприятие сильно повлияли рассказы двоюродного брата. Он служил на рубеже девяностых и двухтысячных, и от его историй становилось по-настоящему грустно. Там была совсем другая картина — тяжёлая, безрадостная. А тут по телевизору показывали армию, в которую хотелось попасть. Поэтому у меня даже мысли не возникло «откосить». Мне искренне хотелось служить, чтобы увидеть эту новую армию изнутри и поучаствовать в том, что показывают.

«Никогда не сдаваться»

Когда я приехал по распределению, сначала была «учебка» в Ульяновске. Там мы провели четыре месяца. Я получил специальность связиста.

Это был совершенно другой мир, где твой день расписан по минутам, а личное время — большая ценность. Понял, что сюжеты по телевидению и реальность далеко не всегда совпадают: у нас не было идеально комфортных условий, современного оборудования и техники, которые я видел на экране телевизора. Но были порядки, которым ты должен беспрекословно следовать. Ко многому пришлось привыкать. В первую очередь — к строжайшей дисциплине.

После выпускных экзаменов, где мы показали всё, чему нас научили, пришёл приказ о дальнейшей службе. Меня направили в Хабаровск.

Путь на Дальний Восток запомнился особенно: нас отправили обычным гражданским пассажирским поездом, с обычными людьми. Они угощали нас домашней едой и сладостями, мы общались, а из окна поезда можно было посмотреть на другие города… После нескольких месяцев «зелёнки» всё это было для нас настоящим приключением!

В Хабаровске служба проходила в целом спокойно. Да, порой очень скучал по дому и семье, но это нормально.

— Что вы извлекли для себя из армейской службы?

— Если вспоминать, то выводов было несколько, и они очень разные.

Первое, что я усвоил на всю жизнь: на курящих людях можно сделать много работы (авт.: улыбается). Это была такая негласная хитрость. На любые хозяйственные задачи первыми всегда с готовностью вызывались курящие. Причина проста и понятна: на такой работе всегда была легальная минута, чтобы покурить. Это был маленький, но очень показательный урок человеческой психологии и мотивации.

Но самый главный урок, который запомнил Олег — никогда не стоит сдаваться раньше времени.

— Нам нужно было вырезать небольшие деревянные брусочки-бирки, выжечь на них свой личный номер и прикрепить их ко всей личной амуниции: по правилам, всё имущество солдата должно быть строго промаркировано. Помню, нам дают это задание и устанавливают какой-то совершенно немыслимый, крошечный, срок. А инструменты — подручные. Мы сидели и чуть ли не пилочками для ногтей, какими-то случайными ножичками, царапали это дерево. Это было физически тяжело и неудобно. Помню, смотрю на часы — до сдачи остаётся меньше часа, а у нас ещё и половина не сделана. Я уже мысленно смирился: «Всё равно получать по первое число, чего дёргаться. Не успеем — значит, не успеем». Честно говоря, опустил руки.

И тут я смотрю на пацанов. Не знаю, что у них в голове щёлкнуло, но дело вдруг пошло. Кто-то придумал, как лучше держать инструмент, кто-то нашёл способ быстрее выжигать. И я увидел, что они реально успевают. И мне стало так стыдно за своё малодушие, и в то же время захотелось быть с ними, тоже участвовать в этом рывке. Мы все как-то сплотились, поднажали… И самое интересное — успели! Больше двенадцати лет прошло, а помню: если все усилия собрать в кулак, если каждый настроен на результат — можно горы свернуть.

…Ну и ещё один момент. День военного связиста — 20 октября —профессиональный праздник, который стал для меня своим.

«Жизнь заиграла новыми красками»

Пока Олег проходил службу в армии, его семья переехала в Мошково. Сюда после демобилизации вернулся и он. Парень хотел поскорее устроиться на работу, но родители настояли: «Нужно получить образование!».

— Так я и оказался в Новосибирском государственном аграрном университете, на юридическом факультете. Юриспруденция тогда была на пике популярности, все туда стремились. Отучился очно четыре года, получил бакалавра. И, знаете, я ни разу не пожалел, что послушал родителей. Я встретил там огромное количество замечательных людей — и одногруппников, и ребят с потока. Но главное — преподаватели. Благодаря им у меня во многом поменялось отношение к людям. Ведь как бывает: есть те, кто просто отрабатывает часы, зарплату. А есть другие — которые искренне, по-настоящему любят своё дело и умеют зажечь им других. Вот таких я и вспоминаю с огромной теплотой. Университетские годы — это здорово!

Кстати, именно там, в университете, я впервые на практике понял, что за свои права нужно бороться. Я написал заявление на общежитие: мол, если освободится место — дайте мне. Однажды случайно узнал, что кто-то отчислился. Пошёл в деканат. Мне говорят: «Жди». Я подождал, пришёл снова. Потом ещё раз. И ещё. И, видимо, так надоел своей настойчивостью, что в итоге в деканате сдались. И вот тогда у меня жизнь по-настоящему новыми красками заиграла.

Жизнь в общежитии — это вообще отдельная школа. Во-первых, там у меня украли зарядку. Ту самую, армейскую, которую до этого дважды воровали в части, но я её каким-то чудом находил. А тут — всё, с концами. А тапочки — это вообще классика! Я психанул и купил себе максимально нелепые, ярко-синие вьетнамки. Потому что у всех были стандартные, чёрные. Хотелось, чтобы мои было видно из космоса, и чтобы тому, кто их наденет, было как минимум не комфортно. И что вы думаете? Их всё равно носили!

Ну и, конечно, статус «бедного студента». Денег нет — не погуляешь. Но именно эта бытовая неустроенность и даёт самые важные уроки. Ты впервые по-настоящему считаешь свой бюджет. Планируешь, что купить: доширак или пачку макарон. Учишься самостоятельности. Общежитие — это, по сути, репетиция взрослой жизни, и я считаю, что это огромный плюс. Это была жизнь отдельно от родителей, и мне это нравилось. Да, бывало всякое, не без этого. Но если подводить итог, то приятных, тёплых моментов было гораздо больше.

— Есть ребята, с которыми общаетесь до сих пор?

— Есть те, кто запомнился. Например, Лёха Горбачёв. Он ушёл на половине второго курса. У него другая «жилка». Господи, как он за всё брался, я просто обалдевал! То он продавал, то выращивал грибницы, потом рванул на Урал что-то добывать… Поражался его смелости! Я бы, честно говоря, на такое никогда не решился. А он брался за любую возможность, которая подворачивалась. Поэтому, если меня сегодня спросят, кто для меня эталон бизнесмена, то вот он — живой пример. Человек, у которого эта предпринимательская хватка, видимо, просто в крови. Знаю, что предпринимательство и сегодня его основное дело.

По объявлению…

Владимир Петрович был заядлым охотником, умел обращаться с оружием и многому научил Олега. Поэтому, окончив университет, парень решил выбрать профессию, которая будет связана с его навыками. Так Олег устроился в предприятие, которое обеспечивало охрану одной из крупнейших промышленных компаний региона. Ответственная работа с дневными и ночными сменами, обходами и строгим контролем молодому человеку очень нравилась. Но так сложилось, что через четыре года он попал под сокращение и вновь встал перед нелегким выбором.

— В 2021 году я увидел объявление о поиске судебного пристава в Мошковском районе и решил попробовать свои силы. После проверки службой безопасности и медкомиссии начал осваивать новую профессию. Наша работа — это поддержание порядка в судебной системе. Мы отвечаем за безопасность участников процессов, охрану зданий судов, доставку дел и вещественных доказательств, а также за привод граждан, уклоняющихся от явки. Кроме того, сопровождаем коллег во время исполнительных действий. И это лишь часть наших ежедневных задач.

О детях, долгах и человеческой изобретательности

Первое, что отметил для себя Олег — тот уровень недопонимания, который порой имеет место между людьми. Они могут годами судиться по самым разным вопросам! Особенно остро это ощущается в семейных спорах, когда решаются вопросы о разделе имущества, идут бракоразводные процессы.

— Но есть категория дел, к которым невозможно привыкнуть эмоционально. Это всё, что касается детей. Право на общение с ребёнком после развода — это минное поле, где сталкиваются обиды родителей и интересы самого ребёнка. Каждая такая встреча, каждое обсуждение графика — человеческая драма. Слёзы матерей, растерянность отцов… И в этих процессах нет победителей, есть только попытки найти решение, которое меньше всего травмирует ребёнка…

— Нередко пресс-служба судебных приставов сообщает о случаях, когда в суде у кого-то из посетителей обнаруживают и изымают запрещённые предметы.

— Чаще всего мы сталкиваемся не со злым умыслом, а с обычной человеческой невнимательностью, когда участники процессов по привычке забывают выложить из карманов или сумок предметы, которые в суде считаются запрещёнными. Но, не скрою, бывали и особые случаи, когда опасные предметы маскировали под самые обычные вещи. Трости со встроенным клинком — это уже классика, но однажды я столкнулся с куда более изобретательным решением. Человек пришёл в суд с обычным на вид кожаным ремнём. Но, как оказалось, массивная пряжка этого ремня была полой внутри. В ней были предусмотрены миниатюрные ножны, в которых находился небольшой нож. После этого случая я стал гораздо внимательнее присматриваться к посетителям, ведь фантазия людей безгранична!

— Существует устойчивое мнение, что судебных приставов не любят в народе. Как вы к этому относитесь?

— Есть такое… Хотя мы всего лишь исполняем решения суда. В основном люди просто не справляются со своей долговой нагрузкой. Я, честно говоря, был ошарашен, когда увидел, сколько судебных приказов приходит по делам о микрозаймах. В основном это касается молодых людей от 18 до 25 лет. Они набирают кредиты, а потом сталкиваются с последствиями: арест карт, имущества. Для них это шок.

— И как вы работаете с таким негативом, когда приходите к должнику?

— Это, пожалуй, самое сложное, с чем я столкнулся и что пришлось в себе перебарывать. Я по натуре раньше был менее общительным, но здесь по долгу службы приходится находить точки соприкосновения. Когда тебя встречают с порога с агрессией, готовым обороняться, твоя задача — не отвечать тем же. Нужно как-то наладить контакт, иногда даже начать говорить о чём-то отвлечённом, чтобы снять это напряжение.

Если мы обеспечиваем безопасность пристава-исполнителя, то в диалог с должником вступает непосредственно он. Мы только присутствуем и не вмешиваемся, пока всё в рамках закона. Наша задача — силовое прикрытие.

— Вы упомянули ещё одну обязанность — доставление людей на судебные процессы. Там тоже бывают сложности?

— Да, и связаны они часто с тем, что на заседание суда не являются свидетели. И в этом случае обидно за тех, кто находится в СИЗО: человек взаперти, а процесс переносится только потому, что свидетель не соизволил явиться. Он просто ждёт в камере, хотя именно показания этого свидетеля могли бы его освободить. Одно дело, когда прячется обвиняемый, — это объяснимо. Но когда свидетель так бездумно ломает чужую судьбу, сидя дома, — это по-настоящему тяжело.

— Эмоционально работа очень непростая. Поэтому необходимо уметь психологически переключаться.

— Сначала, конечно, я всё пропускал через себя, обдумывал каждую непростую ситуацию. А сейчас… Один день сменяет другой. Появляется масса задач, которые также требуют большого внимания. Со временем просто учишься отвлекаться от негатива… 

О творчестве и вере в чудо

— Знаем, что помимо сложной и ответственной службы, вы находите время и для творчества. Это правда, что вы принимаете участие в творческих конкурсах, которые проводит служба судебных приставов?

— Я всегда был активным: и в детском саду, и в школе. Только в университете, к сожалению, себя немного ограничил. Почему-то прислушался к преподавателю, который сказал, что участие в стройотрядах и прочая активность — это отлынивание от учёбы, и не стал проявлять себя также ярко, как в школьные годы. Сейчас думаю, что зря.

Когда я узнал, что в службе судебных приставов проводятся творческие конкурсы среди сотрудников из разных районов области, с огромным интересом включился в эту работу. Даже занимал призовые места. Для меня это возможность вернуться к тому, что я когда-то любил. В этом году готовлюсь к очередному испытанию — буду читать стихи Владимира Высоцкого.

Кстати, это, наверное, парадокс, который удивляет и меня самого. В личном общении, особенно когда приходится работать с должниками, мне когда-то пришлось себя серьёзно перебарывать, учиться находить подход к людям. Но когда я выхожу на сцену… это совсем другое. Здесь нет прямого диалога со зрителем, нет этого сложного личного контакта. Я как будто перевоплощаюсь. Если нужно отыграть сценку или просто выступить с номером — я совершенно не зажат. Не уверен, что я делаю это хорошо — это скорее просто ответственность (авт.: улыбается), но, главное, сам процесс доставляет мне огромное удовольствие.

— Расскажите, как начался ваш путь в донорстве?

— Это случилось ещё в университете. Всё началось, как это часто бывает, с чужой беды. У одногруппника заболел родственник, которому срочно понадобилась кровь. Тогда в больницу пришло человек десять — нас, друзей, знакомых. Мы сдавали кровь адресно, для конкретного человека.

Поначалу, честно признаюсь, был и материальный стимул. Я вообще раньше, как и многие, думал: доноры — это в основном люди, которым просто нужны деньги. Согласитесь, не самое лестное представление. Я ошибался. Со временем донорство стало для меня чем-то большим. Я начал сдавать кровь регулярно, по четыре-пять раз в год.

— Бывали какие-то нестандартные ситуации на донации?

— Да, и очень запомнившиеся. Я как-то приехал сдать цельную кровь, просто по живой очереди. А медсестра на регистрации смотрит на меня и оживлённо говорит: «У вас «двойка»?». Я не понял, переспросил. В ответ: «У вас вторая группа!». Оказалось, у них была острая необходимость в тромбоцитах именно второй группы.

Когда ты видишь, какие разные люди приходят сдавать кровь, стереотипы просто исчезают. И очень приятно получить СМС: «Уважаемый донор, вашу кровь перелили пациенту. Спасибо». Это очень трогает. Поэтому у меня теперь есть цель — стать «Почётным донором».

А недавно я сделал ещё один шаг: когда мы проходили диспансеризацию, я увидел объявление о вступлении в реестр доноров костного мозга. Вероятность, что я кому-то подойду, крайне мала. Можно всю жизнь состоять в реестре и не совпасть. Но я всё равно подал документы. Может быть, так тоже случаются чудеса, и люди с разных краёв страны становятся необходимы друг другу.

Планы Олега просты: он мечтает о собственном жилье, о семейном уюте, о мире в душах и домах земляков. Он тот, кто знает цену человеческому счастью, которое заключается в родных и близких, в понимании и умении находить общий язык. Это не только отголосок профессии, но и жизненный принцип, которому он верен, несмотря ни на что.

Ирина Чупрынина.

Фото автора и из личного архива Олега Калашникова.